В последних числах октября в США прошёл национальный чемпионат по плаванию в 25-метровом бассейне, в ходе которого было показано несколько выдающихся результатов. Наиболее ярким из них стал мировой рекорд Джека Алекси на дистанции 100 м вольным стилем — 44,64 секунды. Американец отправил в историю достижение, которое ранее делили между собой россиянин Егор Корнев и австралиец Кайл Чалмерс. Это стало поводом для разговора с серебряным призёром Олимпийских игр в Атланте в эстафете Денисом Пиманковым. — Сразу вопрос в лоб, тем более что вы сами были спринтером. Что такое 44,64 с точки зрения профессионального пловца? — Это именно то, о чём мы с вами говорили год назад, обсуждая предстоящий чемпионат мира в Сингапуре, когда я предположил, что весь подиум на стометровке может быть быстрее 47 секунд. Как вы помните, выплыли тогда двое — Давид Попович и Джек Алекси, так что нынешний рекорд американца, по сути, не что иное, как перенос его же собственного результата на короткую воду. Это те скорости, с которыми спортсмены будут разбираться на ближайшем чемпионате мира, и мне кажется, рубеж 44 секунд должен будет пасть. — Можно ли на основании этого спрогнозировать, каким окажется прогресс на «сотне» в 50-метровом бассейне? — Прежде всего, нужно чётко понимать, что традиционный перенос, который, как считалось раньше, составляет между длинной и короткой водой на «сотне» полторы секунды, уже не работает. Нынешняя короткая вода — это уже принципиально другой вид спорта, особенно это становится заметным в последние годы. — Но почему? — Потому что возможность преодолевать большую часть дистанции под поверхностью воды даёт спортсменам колоссальное преимущество. Я бы вообще назвал подводную часть пятым способом плавания. — Получается, главный вопрос в том, научили ли спортсмена этому способу. — Абсолютно верно. Когда в своё время Владимир Морозов впервые «споткнулся» о короткую воду, то сам рассказывал, что чуть ли не со слезами смотрел по ходу дистанции, как французы его переныривали, а потом в течение года брал моноласты и просто тупо учился делать то же самое. А тот же Корнев в совершенстве владеет этим элементом. Именно поэтому он так хорош в 25-метровых бассейнах абсолютно любым способом. Я думаю, Егор и в брассе был бы конкурентен, как тот же Роланд Скуман, у которого основными дисциплинами были вольный стиль и баттерфляй. Помните, как ловко он отправлял всех соперников в буфет, потому что отлично умел делать старт и первое дельфинообразное движение, разрешённое правилами. И за счёт этого получал колоссальное преимущество не только после старта, но и после каждого поворота. Так что если Корнев заявится на 50 м брассом, он будет далеко не последним, я просто уверен в этом. — Помню, как Александр Попов умирал на стометровке вольным стилем на Играх в Атланте, да и сам потом признался, что та олимпийская победа далась ему ценой невероятного напряжения. А ведь его результат, по сравнению с тем, что показывают нынешние спринтеры, составлял «всего лишь» 48,74 секунды. За счёт чего так резко начали расти скорости? — Этот вопрос я бы разделил на две части. Во-первых, принципиально изменилась техническая составляющая плавания. Попов в Атланте плыл в обычных плавках, сейчас все перешли на гидрошорты, которые худо-бедно, но вывешивают пловца в воде, поднимая самую тяжёлую точку его тела. Во-вторых, благодаря стартовым колодкам изменилась биомеханика старта. Плюс подводная часть, которую мы раньше просто не тренировали. Ну и в целом изменилась психология спортсменов. Уровень 47 секунд давным-давно перестал казаться недостижимым. Надо понимать и другое. Финал Олимпиады — это не просто соревнования. Особенно когда он проходит под таким давлением, как это было в Атланте в связи с противостоянием Попова и Гэри Холла. Ситуация тогда начала разогреваться задолго до Игр, и все трибуны, как вы наверняка помните, были исключительно американскими. Думаю, Саша психологически сумел вытащить ту ситуацию только потому, что он — Попов. Любой другой человек, мне кажется, сломался бы. Я много разговаривал на эту тему с Геннадием Турецким, и он объяснил, что Попов выиграл ту дуэль, потому что уже тогда был готов плыть не за 48,7 секунды, а на секунду быстрее. Именно этот запас прочности помог ему выстоять. — Возвращаясь к чемпионату США: какой из рекордов произвёл на вас наиболее сильное впечатление? — Конечно же, рекорд на «сотне» вольным стилем. Как человеку из этой песочницы, мне он более близок, хотя любое достижение такого порядка на то и называется мировым, чтобы производить впечатление абсолютно на всех. Но я бы говорил не о каких-то конкретных рекордах, а о некой системе, которая уже много лет используется в подготовке американских пловцов. Взять ту же бригаду Тодда де Сорбо, девочки которой феерят в плавании последние годы, начиная с NCAA, а нам остаётся только думать: что же там делается такое, чего нет у нас? Почему в США системно происходит обвал мировых рекордов абсолютно на всех дистанциях? — У вас есть ответ на этот вопрос? — Конечно. Просто, если мы начнём подробно разбирать две абсолютно разные системы, у нас получится очень длинное интервью. А если коротко, во главе угла стоит очень высокая конкурентная среда, которая берёт начало, конечно же, из системы студенческого спорта. Любая мощная бригада, неважно, кто стоит во главе — Майк Боттом, Дэйв Сало или Боб Боуман, — представляет собой группу, в которой тренируются по 8—10 человек из олимпийских финалов. Задача тренера сводится к тому, чтобы умело организовывать работу и подстёгивать лидеров, регулярно привлекая в группу «свежую кровь». Мы же идём по пути выпестовывания каждого талантливого спортсмена. Появляется условный лидер, и ему стараются создать все условия для роста вместо того, чтобы выстроить систему, которая сама рождала бы лидеров, как это делается в США. — Вам понятно, почему американцы, которые никогда не жаловали чемпионаты в 25-метровых бассейнах, так активно стали проявлять к ним интерес? — Ответ кроется в сочетании двух слов: Лос-Анджелес. Знаете ли вы, что после Игр в Париже выступление американской сборной, установившей рекорд по общему количеству медалей, было признано неудовлетворительным? Ассоциация тренеров США вынесла на обсуждение вопрос о системном провале в подготовке резерва: не оказалось смен в спринте, из-за чего возникли проблемы с эстафетами, а в плавании на спине не нашлось достойного преемника Райану Мёрфи. То есть вместо того, чтобы сказать: «Смотрите, как всё классно!», люди поставили вопрос предельно профессионально: в чём были допущены ошибки и что нужно сделать, чтобы подойти к домашней Олимпиаде не просто во всеоружии, а на максимуме. — И короткая вода потребовалась, как один из этапов подготовки? — Я вижу в этом желание американцев напомнить миру, что они хозяева ближайшей Олимпиады, куда намереваются прийти в статусе гегемона. Во всей этой истории надо понимать, что американское плавание — это прежде всего ярдовое плавание (в бассейне длиной 25 ярдов — примерно 22,86 м), поэтому короткая вода для них значительно роднее и понятнее, нежели длинная. При этом они действительно никогда всерьёз не относились к чемпионатам в 25-метровых бассейнах. Та же Кэти Ледеки, которая девять раз становилась олимпийской чемпионкой и выиграла 23 золотые медали на мировых первенствах, вообще ни разу в жизни не выступала в таком формате. Отдельные пловцы приезжали на мировые форумы, но не более того. Думаю, что и на декабрьский чемпионат в Китай прилетят не все сильнейшие, потому что турнир проводится в разгар студенческого сезона. Но и без этого американская скамейка запасных для короткой воды невероятно длинна. — Возвращение в соревновательную обойму 30-летнего Калеба Дрессела, который нигде не выступал после Игр-2024, — это повод для удивления? — И да, и нет. В плане физических кондиций Дрессел не так уж и стар: 30 лет для спринта — самый топ. А вот если говорить о мотивации, то у парня были явные проблемы с психологией, причём возникли они ещё до Парижа. Помните, наверное, его последний чемпионат мира на длинной воде в 2022 году в Будапеште, когда он неожиданно снялся в середине турнира. Из личных дистанций выиграл там только 50 метров баттерфляем, после чего фактически прервал общение с прессой и больше не выходил на старт. — Тот внезапный демарш американца для многих до сих пор остаётся необъяснимым. — Видимо, Дрессел понял, что дальше будет только проигрывать, а ему не хотелось становиться лузером. Для спортсменов такого масштаба это всегда за гранью.